Здания Праги

Калейдоскоп истории
В детстве у многих была забавная оптическая игрушка, крутанув которую, можно было долго изучать причудливые узоры из цветных стеклышек. Вот мы и будем сегодня наводить такой калейдоскоп на фасады разных домов и смотреть их историю…
В порядке эксперимента покрутим его прямо сейчас на Староместской площади.
Ратуша: начало координат
Сначала наведём свою калейдоскопическую трубу на ратушный комплекс, чья доминанта – знаменитый пражский орлой. Ныне по Староместской площади бродят тысячи туристов, а в далёком XI веке на этом пражском пятачке шла бойкая торговля всем и вся. Во времена, когда под Псковом князь Невский гонял тевтонов, на углу пражской площади один из местных купцов по имени Вольфин построил себе каменный дом. В 1338 году король Ян Люксембургский, даровав пражским мещанам городские привилегии, разрешил им построить и ратушу. Тогда-то «Wolfinův dům» и стал началом координат истории всех чешских мэрий.

Этапы роста
Парой десятилетий спустя башню дома сделали выше, а позже оборудовали в ней место для молитв. В 1387 году городские власти прикупили соседний дом «kramáře Kříže», тот, где сейчас регистрируют браки. В 1410 году на ратушной башне появился козырной туз современной Праги – та самая астролябия, которая есть fundamentum fundamentorum орлоя. В 1458 году к ратуше прибавился «dům Mikšův». Городским властям его передала вдова богатого кожевника Качка. В 1805–1807 годах на самом верху Староместской башни были размещены новые куранты и построена галерея, откуда любители панорамных картинок теперь фотографируют красочные староместские окрестности. В середине XIX века отцы города затеяли тотальную перестройку восточного ратушного крыла и, чтоб не работать в это время на улице, приобрели «Dům u kohouta». Грандиозная стройка под руководством венских архитекторов Шпренгера и Нобиля началась в 1838 году и длилась десять лет. Жаль, что их труды, равно как и труды многих других, были уничтожены в боях и пожарах 1945 года…
Архитектурные метаморфозы
«Wolfinův dům», как и соседний дом крупного оптового торговца Кржижа (на чьи деньги, к слову сказать, строилась Вифлеемская капелла), нынешний вид приобрёл лишь к середине 50-х годов XIX века, к чему усилия приложил архитектор Губерт. Если вглядеться в фасад дома, можно разглядеть нарочно оставленные Губертом кое-какие архитектурные детали времен «владиславовской готики». «Dům Mikšův» в 1879–1880 годах был основательно перестроен в неоренессансном духе архитектором Антонином Баумом. На другой стороне Староместской площади красуется дворец Гольц-Кинских. Однако его симпатичное рококо появилось здесь тоже не сразу.
Дворец Гольц-Кинских

В 1508 году наследник титулованных рыцарей, маршалов и прочих особ приближенных к монаршьему трону, Альбрехт из Коловрат (младший), из двух домов стоявших на этом месте построил для себя один. Очередные его владельцы в 1560 году переделали комплекс в духе модного тогда ренессанса, а следующий хозяин из последующих Ян Арношт Гольц в 1755–1765 годах поручил архитектору Ансельмо Лураго выстроить на этом месте рококошный дворец по плану, предложенному Килианом Игнацем Динценгофером. Труженики цеха Игнаца Франтишка Платцера на славу потрудились над скульптурными элементами, которыми с того времени украшен фасад. Над колоннами в соответствии с проектной задумкой взгромоздился роскошный балкон. Из уважения к истории внутри дворца были законсервированы кое-какие фрагменты прежних готических сооружений. Лирично настроенные гиды, проводя экскурсии по Праге, томно вздыхая и театрально заламывая руки, читают над ними возвышенные стихи. После смерти в 1768 году графа Гольца счастливым приобретателем дворца стал князь Рудольф из рода Кинских. При них дворцовый объём увеличился за счёт поглощения соседнего здания Праги.
Дом «У Каменного колокола»
А следующий – это «Dům U Kamenného zvonu», стоящий здесь с чёрти каких времён. Писатель Адольф Вениг уверял, что здесь ещё жила бабка самого святого Вацлава, а во времена владычества Драгомиры в подземной часовне якобы тайно проходили христианские службы. Считается, что на заре XIV века Ян Люксембургский и его молодая супруга, перебравшись в Прагу, поселились именно в тутошних хоромах. Кроме того, ходят слухи, что якобы именно здесь у них родился шустрый королевич, позже превратившийся в знаменитого Карла IV, и, если верить «Збраславской хронике», именно в этом доме он поселился в 1333 году, вернувшись в родной город после долгих странствий. С того времени утекло много столетий и внешний вид дома успел многократно поменяться. Однако в начале 60-х лет XX века пражскими властями было принято решение вернуть этому зданию Праги раннеготический вид, которым он сегодня и поражает доверчивых туристов. Для остроты впечатлений в стену дома вмонтировали колокол, которым то ли когда-то созывали христианский люд лупить люд языческий, то ли в него звонили при въезде Яна Люксембургского в Прагу, то ли когда-то этот колокол рухнул сюда с верхотуры соседнего храма. Дело это тёмное, оттого смаковать подробности – дело зряшное, лучше наведём наш калейдоскоп на симпатичный соседний фасад.
Латинская школа

В так называемой «Латинской школе при храме «Божьей матери у Тына» семь столетий тому назад учили катехизису и грамматике-диалектике-риторике. В XVI столетии ранг школы повысился до Studia generalia и школяров стали натаскивать арифметике-геометрии-астрономии-музыке. В какие-то совсем незапамятные времена здесь кого-то чему-то успел поучить личный знахарь венценосных Люксембургов Mistr Walther, а позже здесь же учился и строитель Пороховых ворот Matěj Rejsek z Prostějova. Развивая устоявшиеся учебные традиции с 1990 года здесь обосновалась «Collegium sanctissimae Mariae». Следующий за «Коллегией» дом – последний в ряду на восточной стороне Староместской площади. По правде сказать, прежде на этом месте стояла пара романских домов XIII столетия и лишь три века спустя дворяне из рода Трчков построили здесь очередной пражский дворец. В 1770 году его перереконструировали в моднюющее тогда барокко, а к середине XIX столетия архитектор Бельский переделал это барокко в классицизм.
Шторхов дом
В нескольких метрах от «Trčkovského domu» красуется один из ярчайших пражских фасадов – «Štorchův dům». Его настенные акварели – это первое, что бросается в глаза оказавшимся на Староместской площади туристам. У нынешнего красавца были свои каменные предки. Первого из них пражане знали под названием «У чёрных дверей». В XIX веке очередной дом на этом месте выкупил, а в 1896–1897 годах основательно его перестроил книгоиздатель Александр Шторх (старший). Его именем нынешний дом и назван. Фасад здания выделяется среди прочих не только богатейшей росписью, но и оригинальным сочетанием сохранённого готического эркера с типичным чешским неоренессансом. Шторх соорудил в новом доме книжный магазин, в котором сейчас продают всякие сувениры.
Дома с «барашком» и «столом»
Следующее здание Праги на южной стороне площади – ренессансный дом «U kamenného beránka». Это цветное чудо знаменито своим раннеготическим порталом и фигуркой печального однорогого барашка. Соседний, не менее живописный архитектурный шедевр, носит название «Dům U Kamenného stolu». Судя по сохранившейся в его подземелье готической кладке, предок дома застолбил место на Староместской площади ещё во времена царя Гороха. Однако в первой половине XVIII столетия дом подрос на два этажа, а его готика сменилась продвинутым барокко. На протяжении столетий дом несколько раз менял свой внешний вид, названия и владельцев. Когда-то давно здесь была меняльная контора, где обменивали ливры на солиды, гроши на денье, а франки на дирхемы… Был здесь и литературный салон, в котором любила собираться пражская богема. Порой эти тусовки навещал Франц Кафка со своим закадычным камарадом Максом Бродом. Здесь же в начале XX века делился гениальными мыслями и играл на скрипке, преподававший в то время в Карловом университете, Альберт Эйнштейн. Поговаривают, якобы именно в стенах этого дома впервые прозвучали его соображения по поводу относительности всего сущего.
На каждый из домов Староместской площади можно наводить калейдоскоп еще очень долго, как, собственно, и на другие здания Праги, находящиеся вдалеке и неподалёку. Коль скоро такая тема запланируется, то всё время экскурсии по Праге именно этому и будет посвящено.

• 📍 Примечание для карт: скопируйте координаты в Google Maps, чтобы посмотреть географию маршрута заранее.
• Указан лишь один из возможных маршрутов. Он может корректироваться или полностью изменяться.
• Часть ключевых точек входит в обзорную экскурсию по Праге.

В Праге до 1770 года идентификация была визуальной: дом «У Каменного колокола» или «У Золотого змея». Это был доабсолютистский город, где неграмотный горожанин ориентировался по символам – домовые знаки (domovní znamení) часто отражали профессию владельца, его имя или просто приметную деталь. Указ Марии Терезии 1770 года ввёл описательные номера (для налогов и воинского учёта), но старые имена остались в памяти жителей и на фасадах.

Абсолютно. Фасад – это костюм дома, по которому его встречали. Готический портал – признак купца, ведущего международную торговлю. Ренессансное сграффито, как на доме «У Минуты», говорит об образованной элите XVI века, читавшей античные мифы и Библию. А барочная пластика после 1620 года – это часто демонстрация политической лояльности Габсбургам. Для американца, привыкшего читать статус по району проживания и марке машины, пражский фасад – это «исторический LinkedIn» его владельца: каждый элемент – сигнал богатства, образования или конформизма.

История города фиксирует недвижимость лучше, чем людей. После Белогорской битвы 1620 года три четверти дворянских поместий сменили владельцев из-за конфискаций. Эпидемии, банкротства, войны стирали фамилии, но кадастр и стены помнили. Дом становился долговечнее рода – он переживал поколения.

Нет, это был многофункциональный хаб. Площадь – не уютный жилой уголок, а экономическое и общественное сердце города: на первых этажах – лавки, склады, мастерские; верхние – жильё. В документах XIII века упоминается комендант рынка, собиравший дань с купцов. Здесь же проходили суды, казни, ярмарки и праздники. Для американца, выросшего в культуре строгого зонирования (жильё отдельно от работы), это шок: представьте, что вы спите над своей лавкой, а вместо субботнего бранча наблюдаете публичную казнь.

Пражский дом – это слоёный пирог эпох. Перестройка была не капризом, а способом выживания и демонстрации статуса. Готика пряталась под ренессанс, ренессанс – под барокко (как символ лояльности Габсбургам), а в XIX веке историзм «изобретал» средневековье заново. Дом «У Минуты» скрывал под барочной штукатуркой великолепные ренессансные сграффито почти до 1919 года, когда их случайно открыли при ремонте. Для американца, привыкшего к новострою, это как если бы ваш дом в Бостоне хранил под современным сайдингом колониальную кладку – и вы узнаёте об этом только при ремонте.

Да, и ещё какую. После 1620 года дома протестантской элиты передавались католическим лоялистам – здания становились немыми свидетелями смены режимов и конфессий. В доме «У Двух солнц» на Малой Стране в 1970–80-е годы собирались сторонники Хартии-77, туда захаживал и Вацлав Гавел. Для американца, знакомого с политической историей своих городов, это понятно: дом может помнить, кто в нём подписывал Декларацию независимости или прятался от маккартизма – стены хранят не только архитектуру, но и диссидентство.

Потому что здесь сходились деньги, информация и власть: ратуша, суд, международная торговля, место казней и праздников. Жить здесь означало быть видимым – в домедийном обществе visibility была настоящей валютой. Дворец Гольц-Кинских на площади принадлежал графу, затем князю, а сегодня в нём часть Национальной галереи. Для иммигранта, пробивающегося в новом обществе, это урок: быть в центре – значит быть в игре.

Архив говорит, что было. Легенда – во что город хотел верить и что помогало пережить травмы. Легенда о серебряной рыбе Мыслика, замурованной в стене бежавшим после Белой Горы богачом, учит пражан никогда не терять надежду. Мифы XIX века, рождённые в эпоху национального возрождения, рассказывают больше о коллективной памяти, чем о реальном Средневековье. Для историка это слои: факты + интерпретации. Для русского американца – знакомый конфликт между сухим архивом и тёплым мифом, который согревает в эмиграции.

Короли приходят и уходят, а дом фиксирует, кто реально выигрывал и проигрывал в истории. Стены помнят смену элит, конфессий, экономических моделей. Франц Кафка жил в доме «У Минуты», когда его фасад был скрыт штукатуркой, и никто не догадывался о красоте под ней.