Скрытые уголки Праги

«Скрытая» часть Праги

В этой части города соседствует шик Belle Époque с лютым Средневековьем, отчего энергетика здесь весьма нестандартная.

• Страстей в этом пражском районе издревле было с избытком и потому аура у него и кровавая, и страстная одновременно.

Началось всё ещё в XIII веке, когда поселившиеся тут монахи-бенедиктинцы начали индуцировать из своей обители богобоязненную атмосферу, сея-вея на все стороны чинное, достохвальное и богоугодное.

• В 1359-м пражские мясники, получив от короля исключительные права с привилегиями, принялись в здешних улицах обустраивать свой промысел.

На нынешней Dlouhé и смежных с ней проулках они держали десятки мясобоен и лавок, а коль скоро было нужно, защищали свой район с оружием в руках.

К примеру,

• в 1420 году цеховики отважно бились с бунтарями-гуситами,
• в 1611 они же надавали тумаков незваным наёмникам из Пассау,
• а в 1648 стояли насмерть, защищая Прагу от шведских мародёров.

Неподалёку от бывших городских ворот в окружении кукольных домов с незапамятных времён красуется костёл Св. Гаштала.

Сейчас он божественен, а

• в 1420 году его, недавно отстроенного, подожгли и разгромили гуситы;
• через двенадцать лет отремонтированный храм подмыла река Влтава;
• в 1689 году церковь сгорела почти дотла во время городского пожара.
• И лишь в 1851 году она обрела сегодняшний благообразный вид.

Сразу за костёлом располагается прекрасный монастырский комплекс Анежки Чешской, в котором когда-то очень давно монахи отмаливали грехи сирых, убогих и неизлечимо больных.

В этом удивительном пражском уголке непостижимым образом сохранились нетронутые переменами закутки и подворотни, на которых когда-то били врагов, до хрипоты торговались и складывали знаменитые пражские легенды.

• Гулять здесь лучше всего вечером – сумеречная атмосфера особо располагает к трансцендентным переживаниям, дающим ощущение единства с чем-то нереально потусторонним.

В темноте восприятие времени меняется настолько, что начинают материализовываться мясники с огненными топорами, девицы с пустыми глазницами и искривляющиеся в пространстве монахи.

Только в этой части Праги старинная улица, внезапно оборвавшись, может ни с того ни с сего выйти к помпезной парадной шикарного дома.

Здесь:

• застенчивая скромность тягается с показной фешенебельностью,
• простенькие старые домусы стоят рядом с элегантными инсулами,
• узенькие извилистые улочки впадают в лощёные проездные дворы,
• а калейдоскоп впечатлений и настроений складывается стохастически.

Если на эту прогулку отправиться, например, от Пороховых ворот, то изо всех сил фантазируя, запросто можно разглядеть:

• мощную городскую стену,
• ворота с тяжеленной герсой,
• старую ободранную башню,
• монастырь, королевский двор и
• снующих людей в странных одеждах…

Ничего подобного в наше время здесь, само собой, нет, но зато:

• прогуливаются полусонные аборигены с декоративными мопсами и
• с разинутыми ртами бродят случайно сюда забредшие редкие туристы.

В этом уголке старой Праги не очень много брендовых достопримечательностей и оттого сюда редко приходят туристы, однако погулять здесь непременно стоит…

• 📍 Примечание для карт: скопируйте координаты в Google Maps или Waze, чтобы посмотреть географию маршрута заранее.
• Указан лишь один из возможных маршрутов. Он может как корректироваться, так и полностью изменяться.

Дело не в названии, а в том, кто по ней ходил. Костел Святого Якуба, давший улице имя, был основан королём Вацлавом I около 1232 года для монахов-миноритов. Но настоящая близость к короне началась при Яне Люксембургском: он жил неподалёку, на Малой Штупартской, когда не мог находиться на Пражском Граде, и именно в трапезной монастыря Св. Якуба он устроил пир после своей коронации в 1311 году. Позже, в 1334 году, здесь же праздновали его свадьбу с Беатрис де Бурбон. Для средневекового человека это не просто «исторический факт» – это означало, что улица находилась в зоне постоянного королевского внимания, а значит, и под негласной защитой. В 1343 году молодой Карл IV обещал здесь пражанам защиту их прав – и это тоже произошло в стенах того же монастыря.

Это не совсем легенда, а вполне материальное предупреждение, которое висит на металлическом крюке за главным входом. Согласно традиции, рука принадлежала вору, который попытался украсть драгоценности с алтаря Девы Марии. Статуя Богоматери, по преданию, схватила его за руку и не отпустила, пока вор не был скручен подоспевшими монахами. Для человека, знакомого с еврейской традицией, это может показаться странным, но в средневековой Праге такие «наглядные пособия» были обычным делом: они выполняли функцию, которую сегодня выполняют камеры наблюдения и таблички «охраняется полицией». Это не столько про веру, сколько про дисциплину.

Святой Гаштал – это не тот святой, которого обычно знают туристы. Он был раннехристианским мучеником, погибшим около 304 года при Диоклетиане. В Праге его почитали как заступника от болезней горла и внезапной смерти. Улица, названная в его честь, – одна из старейших в Старом городе, известна с XIII века, а её западная часть первоначально называлась «У святого Хаштала». Интересно другое: Гашталская улица в средневековье была частью дальней романской коммуникации, которая вела к броду на Малой Стране. То есть ещё до того, как здесь появились готические дома и костёлы, по этой линии уже ходили люди – и это одна из тех деталей, которые делают «скрытые уголки» действительно скрытыми: ты идёшь по улице, которой больше восьмисот лет, и не замечаешь, что под тобой – маршрут старше самой Праги как города.

Потому что это была попытка перенести дух Ассизи – города Святого Франциска – на чешскую почву. Монастырь был основан в 1233–1234 годах Анежкой Пршемысловной, дочерью короля Пржемысла Отакара I, вместе с её братом Вацлавом I. Анежка переписывалась с самой Святой Кларой Ассизской, основательницей ордена клариссинок, и добилась того, чтобы в Праге возник двойной монастырь: женский для клариссинок и мужской для миноритов. Это была не просто обитель, а один из главных центров распространения францисканских идей в Восточной Европе. Архитектурно это тоже прорыв: комплекс считается одной из первых готических построек в Праге, а в южной стене костёла Святого Франциска сохранилось самое старое готическое окно во всей Центральной Европе. Для израильтянина, знакомого с тем, как религиозные идеи становятся архитектурой и политикой, это понятная история: Анежка не просто молилась, она строила институцию, которая работала столетиями.

Это сложнее, чем просто бедность. Пражское гетто, будущий Йозефов, существовало с XI–XIII веков и было одним из старейших в Европе. Евреям запрещалось селиться вне его стен, они платили специальные налоги, носили опознавательные знаки на одежде. Но при этом в XVI веке, при Рудольфе II, еврейское население составляло не менее 30% жителей Праги, а квартал был центром учёности и торговли: здесь работал раввин Лёв (Махараль), здесь была первая еврейская типография в Европе. Проблема была не только в бедности, а в чрезмерной плотности заселения, канализация туда не доходила, а Старое еврейское кладбище приходилось засыпать слоями, потому что хоронить в другом месте запрещалось. В конце XIX века, после «санации», почти всё гетто снесли – сохранились только синагоги и кладбище. Для человека, выросшего в стране, где память о диаспоре – часть личной истории, это не просто архитектурный факт: это напоминание о том, что «бедность» и «гетто» – не синонимы, а разные измерения одной трагедии.